Последние новости



Лариса Попович: «В здравоохранении обещать всем все задаром — это большое лукавство»

LarisaPopovich Директор Института экономики здравоохранения Высшей школы экономики Лариса Попович — о стандартах медицинской помощи, общественном пироге, личной ответственности и приоритетах, которые придется расставлять.

— По словам министра здравоохранения Вероники Скворцовой, серьезный сдвиг в российском здравоохранении должен произойти к 2015 году. Можно с оптимизмом смотреть в будущее?

— Законы, которые были приняты за прошедшие годы, действительно серьезно меняют среду, в которой действует система здравоохранения. Но проблема заключается в том, что принимались они в обратной последовательности. Сначала принимались законы, отражающие частные элементы: закон «Об обращении лекарственных средств», «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», и только сейчас создается программа развития здравоохранения. Это очень серьезная методологическая ошибка, потому что первоначально надо было определить, какого рода систему мы выстраиваем, а уже потом прописывать, образно выражаясь, «систему кровообращения» этой программы, к коей и относится закон «Об обязательном медицинском страховании в Российской Федерации». В результате сейчас мы будем вынуждены подстраивать свои представления о принципах организации здравоохранения под выстроенные процессы финансирования. Иначе придется менять действующие законы. И это нас серьезно ограничит в создании эффективной модели здравоохранения.

В основе любой модели общественного здравоохранения лежат ответы на три главных вопроса: кто, при каких условиях и что именно получает в системе бесплатно, за счет общественных ресурсов. Ни один из частных законов на эти вопросы ответа не дает, для этого нужна концепция, стратегия развития здравоохранения. Всем известно о появлении в мире новых эффективных лекарств и технологий, которые ведут к удорожанию медицинской помощи, но сопровождаются серьезным улучшением результатов лечения. Поэтому у молодой части общества существенно повышаются требования к своему здравоохранению, к его эффективности и инновационности. Мы все хотим, чтобы нас лечили современными технологиями и с лучшими результатами. При этом постарение населения, о котором тоже все знают, еще больше увеличивает нагрузку на бюджет здравоохранения. Но платить все больше и больше за это мы не готовы. Это серьезный вызов общественной морали и солидарной системе здравоохранения. В условиях ограниченных общественных ресурсов, когда невозможно обеспечить «все, всем, даром и по потребностям», мы должны определиться, кто является для общества приоритетом и почему, кому и на каких условиях услуги предоставляются за счет общественного блага, общественного здравоохранения, а кто должен будет оплачивать их самостоятельно. Это очень трудный и болезненный выбор.

— Наверное, поэтому предложение Максима Мищенко сократить расходы на лечение тяжелобольных пациентов, которое он озвучил на заседании Общественной палаты в прошлом году, вызвало такую бурную реакцию?

— Именно так. Когда мы обсуждали на заседании Общественной палаты вопросы платной медицинской помощи, я выступала после Мищенко, после этого накала страстей, и сказала, что если бы хоть один политик наконец-то взял ответственность на себя, расставил приоритеты, то таких споров бы не было. Существуют различные модели системы здравоохранения. Например, в некоторых странах приоритетом могут быть работающие люди, формирующие экономический продукт. В этом случае большая часть общественного пирога достается им, а оставшееся распределяется по принципам социального обеспечения среди тех, кто ничего уже не производит.

Другой вариант. Можно исключить из системы общественного обеспечения граждан, которые могут обеспечить себя сами, и заботиться о тех, кто сам это сделать не в состоянии. Во многих странах существует практика оплачивать лечение тяжелых заболеваний, возникших не по вине пациента, за счет общественных источников. Все остальное, что, извините, на вашей совести, оплачивать придется самостоятельно.

Другой пример. В Великобритании медицинская помощь бесплатная для всех, но существуют жесткие правила, ограничения и длинные очереди, которые как бы намекают: «Не жди, что тебе помогут бесплатно». Все эти модели совершенно разные, под них выстраивается система обязательного медицинского страхования, лекарственного обеспечения, а главное — целевая программа развития здравоохранения. Если все сделано правильно, вопросов у населения не возникает, люди понимают, зачем эти правила нужны и почему возникли, знают, что они существуют для всех и как сбалансированы с деньгами. В России же с 1999 года, с момента принятия закона «Об основах обязательного социального страхования», мы гарантируем всем и все, притом что денег на здравоохранение тратим меньше, чем в слаборазвитых странах.

— Насколько эффективно работает существующая сейчас система?

— Можно сравнить ВВП на душу населения и затраты на здравоохранение на душу населения. Интересно, что та же Коста-Рика при ВВП вполовину меньше нашего тратит на здравоохранение в полтора раза больше. Это, конечно, говорит о приоритетах. Более того, даже те деньги, которые мы тратим, приводят к странным результатам. Во всем мире увеличение финансирования здравоохранения ведет к уменьшению смертности трудоспособного населения, но в России результат получается обратный. Из общего графика зависимости расходов на здравоохранение и лет, потерянных по болезни (показатель, отражающий эффективность системы), выпадают две страны — Россия и США. Американцы тратят многовато при своих результатах. В России несколько иная ситуация. По последним данным, за 2010 год в России суммарные затраты, государственные и частные, на душу населения — 1 036 долларов, а вот показатели здоровья у нас такие же, как в странах, которые тратят 170 долларов. Это к вопросу об эффективности. Обещать всем все задаром, а теперь по закону еще и на уровне стандартов, это, конечно, большое лукавство. Нужно определиться, размазываем ли мы тонкий слой масла на всех, на принципах социального равенства, или делаем фокусные вложения туда, где они принесут максимальный эффект.

— Какой путь, по вашему мнению, следовало бы выбрать?

— Этот вопрос требует серьезного общественного консенсуса. Программа развития здравоохранения — общественный продукт, он должен в первую очередь быть ориентирован на социально-экономические ценности. Вполне возможно, что нам подойдет система, где разделение идет по уровню дохода, то есть те, кто больше получают, обслуживаются в другой системе, не получают из общественных источников, как в Германии. Наша система добровольного медицинского страхования (ДМС) ущербна, ориентирована только на маржинальную (прибыльную. — БГ) деятельность, получение прибыли страховыми компаниями. ДМС не включает онкологию, да и многие другие тяжелые заболевания выкидывает в государственный сектор, а ведь они могут возникнуть у любого, к сожалению. Наверное, лучше бы было определиться в отношении того, кто будет приоритетной группой. Здесь может быть множество вариантов.

На мой взгляд экономиста, нам нужно обратить внимание на людей в возрасте от 15 до 45 лет. Эту часть населения мы в настоящий момент упускаем, для нее не существует государственных программ, которые сейчас в основном сфокусированы на детях и пожилых. А ведь такой многочисленной группы у нас не будет в ближайшие 75 лет. Сейчас они накапливают болезни, и это прибавит нам проблем уже через 20 лет. Однако сегодня, вместо того чтобы не допустить у них развития хронических заболеваний, мы отдаем все деньги на другие программы. Кроме того, в современной системе здравоохранения роль врача меняется, он становится оператором важнейшей политической и экономической функции — сохранения здоровья. Врач должен помочь каждому из нас сохранять свое здоровье на доступном для биологических возможностей организма уровне, не ухудшая его. Это несколько иная задача, нежели лечение болезни, и по-другому ориентирует как пациента, так и медицину.

— Принятые стандарты это учитывают?

— Все время говорят о том, что стандарты будут являться основой для формирования обязательств государства по платной и бесплатной помощи, повысят качество лечения. Но, вообще-то, нигде в мире лечение по стандартам не решает проблему качества лечения, а лишь защищает врача в случае разборок с прокуратурой — да и то не всегда. В России врачей 12 лет учат мыслить клинически, лечить пациента, а не болезнь. Стандарт применим к конкретной болезни в ее конкретной стадии, а в иных случаях не работает.

Механистическое использование стандартов, описанное сейчас в законе «Об основах охраны здоровья граждан в Российской Федерации», абсолютно не является естественной формой медицинского обслуживания. Интересные данные приводит Американская врачебная ассоциация (AMA): в США более 100 тысяч человек ежегодно умирают от лекарств, назначенных по стандарту, потому что восприимчивость к лекарствам зависит от индивидуальных особенностей организма. Кроме того, российские врачи не знают новых стандартов: их еще просто не утвердили. При этом в статье 79 закона «Об основах охраны здоровья граждан», которую никто не отменял, четко прописано, что медицинское учреждение обязано лечить всех по стандарту. Это императивная норма, поэтому любой врач обязан вести деятельность в соответствии со стандартами и вне всяких условий.

Изначально стандарты были написаны высококлассными специалистами-медиками, которые никакого отношения к экономике не имеют, поэтому попытка просчитать цену программы государственных гарантий исходя из этих стандартов (чего, кстати, не делает ни одна страна в мире) привела к тому, что потребность в финансировании здравоохранения достигла на тот момент трех триллионов рублей. Это при реальном финансировании в 600 миллиардов рублей. Потом из стандартов выкинули все современные препараты, сократив потребность в финансировании до 1,5 триллиона рублей. «Умереть не дадим, но и современное качество не обещаем» — лозунг Минздрава. При этом медицинские технологии сейчас невероятно развиваются, например многие формы рака стали излечиваться эффективными таргетными препаратами, но доступ российского населения к таким лекарствам отсутствует.

В законе «Об обязательном медицинском страховании» написано, что программа государственных гарантий формируется с учетом стандартов медицинской помощи, поэтому, если врач не выполнит стандарт, страховая компания не перечислит деньги больнице. Частоту исполнения предусмотренных в стандарте манипуляций проверяет Росздравнадзор, и он тоже может наказать за невыполнение того, что включено в стандарт. Получается анекдотичная ситуация. Открываем, к примеру, стандарт лечения сальмонеллезной инфекции в больничных условиях, там есть список обязательных действий, указана дробная частота их исполнения. Представьте, что, поев стоялого салата, вахтовая группа нефтяников, 50 мужиков, попадает в больницу. По стандарту в 10% случаев должен быть проведен осмотр гинеколога. Вот как будут выбираться эти жертвы? Если осмотр не будет сделан, больница не получит деньги, хотя мужчины избегут экзекуции у гинеколога и пролечатся бесплатно. Стандарт описывает абстрактную статистическую ситуацию, и применить его к конкретному Ивану Ивановичу почти невозможно. Не понимаю, как можно принимать такие документы.

Теперь министерство трактует стандарты как элементы планирования. Но тогда нужно отменять 79-ю статью закона «Об основах охраны здоровья граждан», где четко указано, что это элемент технологической схемы. Эксперты давно предлагают дать другое определение стандартам, прописать, что это медико-экономическая структура. Но в новый год мы вошли без изменений, поэтому 15 февраля, в период проведения взаиморасчетов, придется перейти на ручное управление, чтобы оплатить работу медучреждений за январь. Мне эта ситуация представляется опасной. Ручное управление не может быть эффективным, а денег на всех не хватит.

— Ситуацию может изменить программа лекарственного обеспечения?

— Еще совсем недавно Стратегия лекарственного обеспечения населения была совершенно удивительным документом, отражающим современный подход к лекарственному обеспечению. Была предусмотрена массовая система возмещения для амбулаторной формы лечения и система риск-шеринга (распределения рисков. — БГ) при редких заболеваниях.

Лекарственное возмещение предполагает, что при возникновении заболевания вы получаете бесплатно или с существенной скидкой максимально эффективное лекарство. Это делается для того, чтобы болезнь не перешла в хроническую стадию, ведь большая часть населения не может самостоятельно купить лекарства, назначенные врачом. Подобная система работает в Молдавии, Украине, Казахстане и Киргизии. В России же для большинства населения лекарство становится бесплатным только после госпитализации.

Система риск-шеринга — это хитрая форма договоренности государства с фармацевтическими компаниями о том, что если препарат не помогает больному, то производитель берет расходы на себя. Схема блестящая, фармацевтические компании самостоятельно проводят исследования, ищут тех, кому поможет их лекарство. Идеи были замечательные, но теперь оба эти элемента исчезли из программы лекарственного обеспечения, потому что у Минфина нет на это денег. Решения принимают люди, которые, к сожалению, не понимают, что денег и не будет, если не заботиться о здоровье граждан до возникновения серьезной болезни. Мне жаль, что в нашем правительстве, похоже, нет людей, способных по достоинству оценить революционность предложений, с которыми изначально вышел Минздрав. Стратегия развития лекарственного обеспечения была удивительным документом, но теперь от других ничем не отличается. Революций и прорывов в здравоохранении не будет, это буря в стакане воды. Но запросы общества власти рано или поздно отрабатывать придется. Только общество должно их точно сформулировать. Без такого запроса реформы не произойдут, чиновникам они не нужны. Поэтому, конечно, повышение уровня личной ответственности за свою судьбу, за свое здоровье и здоровье своих близких — вот то, что является главным выводом на сегодняшний день.


Источник: http://bg.ru

 

В Москве состоялся митинг против реформы системы здравоохранения

9 февраля, в Москве медики провели митинг против реформы системы здравоохранения. Согласованный с властями митинг прошёл в Новопушкинском сквере Москвы. Участие в нём приняли около 200 человек.

"Основные требования - остановить модернизацию системы здравоохранения, пересмотреть её итоги совместно с рабочими группами и установить все уничтоженные социально значимые здравоохранения. А кадровый кризис, который вызван исключительно низкими заработными платами, несоизмеримыми нагрузке, решить созданием гарантированной финансовой мотивации работников. Средства для решения этих задач изыскать из сокращения административно-чиновничьих штатов и сокращения расходов на неоправданно завышенные зарплаты работников прокуратуры, Следственного комитета, судов", - пояснил сопредседатель межрегионального профсоюза работников здравоохранения "Действие" Эдуард Каляманов.

По словам Каляманова, "реформа системы здравоохранения России обернулась катастрофой по всей стране".


Источник: http://www.regnum.ru/

 

В Петербурге хотят создать комплексную систему помощи наркозависимым

350x650 1LR6WcL6l1LtTy9ocWW9 0d5faБольше половины петербургских наркоманов срываются на середине лечения. По мнению специалистов, так происходит, потому что нет отлаженной системы реабилитации. Чтобы ее создать, представители государственных и общественных организаций, занимающихся лечением наркомании, решили объединить усилия и подписали «Меморандум о взаимосодействии и сотрудничестве».
Лечением и реабилитацией страдающих наркозависимостью сейчас занимаются и коммерческие наркологические клиники, и государственные учреждения, и общественные организации. Но все они используют разные методы, у которых есть свои достоинства, но универсальных нет. Кто-то специализируется больше на медикаментозном лечении, кто-то — на реабилитации и адаптации, кто-то сочетает и то и другое, но последних мало. Да и к реабилитации и ресоциализации (возвращение в общество) тоже подходы разные: одни делают больший упор на трудотерапию, другие — на работу с психологами, третьи — на духовное возрождение. Если же объединить возможности всех организаций, то кусочки пазла соберутся и получится цельная картинка.
Согласно меморандуму, в течение 2013 года все учреждения, участвующие в лечении и реабилитации наркоманов, должны разработать проект системы помощи людям, страдающим от наркозависимости.
В проекте будут прописаны единые правила и нормы, регулирующие механизм оказания помощи наркозависимым.
– Каждый из участников системы, которую мы планируем создать, будет заниматься тем, что у него лучше всего получается, но по определенным стандартам и на определенных условиях, — говорит руководитель Северо-Западного центра наркологической экспертизы и мониторинга Алексей Скрипков. — Надо понимать, что речи о конкуренции здесь быть не может — только о взаимодополнении.
Соглашение о сотрудничестве подписали Межрайонный наркологический диспансер № 1, некоммерческая организация «Северо-Запад», центр социальной реабилитации «Новая жизнь» и Северо-Западный центр наркологической экспертизы и мониторинга.
Как подчеркнул Алексей Скрипков, единая система оказания помощи наркозависимым создаст преемственность, которой сейчас нет даже между государственными стационарными и амбулаторными учреждениями.
По словам заместителя главного врача Городской наркологической больницы Виктора Григорьева, около 60% наркозависимых срываются во время лечения, и большая часть из них бросает лечение как раз во время перехода от стационарного к амбулаторному. Программа оказания помощи должна создать систему, в которой зависимого от наркотиков человека будут сопровождать на всех этапах лечения так, что сорваться он не сможет.
Сколько денег понадобится на создание и реализацию проекта, инициаторы его создания не уточняют, но утверждают, что дохода государству он принесет несоизмеримо больше.


© Доктор Питер

Главврачи отказывают молодым специалистам из-за низкой квалификации

Уровень подготовки молодых специалистов в России крайне низок, пишет "Независимая газета". Сама министр здравоохранения Вероника Скворцова это признает. По ее словам, уровень медицинского образования - одна из самых серьезных проблем здравоохранения. А нынешняя подготовка врачей даже в самых известных вузах "бессовестно низкая".

Многие главные врачи предпочитают не брать на работу недавно выпустившихся медиков. Причина проста: в вузах существует возможность сдавать экзамены за деньги. Известно, что некоторым студентам дарят отметки на праздники. Проблему неквалифицированных врачей в Европе и Штатах решили, внедрив обязательную аккредитацию.

Например, в Германии все врачи входят в Немецкую врачебную палату. Выпускаясь из вуза, человек получает свидетельство от медицинского департамента. Эти данные идут во Врачебную палату. За членство берутся взносы (для молодого врача - 100 евро в год, при стаже в 20 лет - около 500 евро).

Врачебная палата не только защищает врачей, но и поддерживает профессиональные и этические стандарты, консультирует парламент. Она принимает участие в переговорах с административными органами о деталях оплаты труда, с пенсионными фондами и страховыми кассами.

В земельных врачебных палатах организованы арбитражные комиссии, где принимают пациентов, имеющих претензии или вопросы к медикам. Рассмотрение жалоб бесплатно, а медэкспертиза ложится на плечи страховой врача-ответчика. Согласно статистике, более чем в половине случаев выявляется врачебная ошибка. В целом же по стране уровень составляет 0,35% от числа обращений к врачам.

Отечественные специалисты не раз предлагали создать организацию, напоминающую немецкую Врачебную палату. Однако специалисты боятся огромных взносов и повторной аттестации. Имеются опасения и в отношении коррупционной составляющей. Независимые эксперты сомневаются, что нечто подобное будет создано в России в ближайшее время.


 

Источник: http://meddaily.ru/

Фальсификаты — это раздутая пиар-компания СМИ


лекарство-подделкаПо данным экспертов, российский рынок продаж лекарственных препаратов занимает восьмое место в мире. Однако специалисты бьют тревогу: ежегодно в России продается фальсифицированных медикаментов на 300 млн. долларов. Впрочем, бытует и другая точка зрения, суть которой заключается в следующем: проблемы подделки лекарств практически не существует (если она есть, то где, позвольте спросить, правонарушители, осужденные по статьям 238 и 171 УК РФ?!), но зато существует раздутая до непомерных размеров пиар-кампания, призванная убедить население, что их жизни и здоровью угрожают многочисленные лекарственные подделки.

Чтобы разобраться в данной проблеме, вначале определимся, что же является оригинальным или воспроизведенным (генерическим) лекарственным препаратом, а что – подделкой в общепринятом смысле этого слова. Оригинальным лекарственным препаратом называют патентованное средство, произведенное непосредственно фирмой-разработчиком либо сторонним производителем по лицензии. Срок действия патентной монополии фирмы-разработчика ограничен и составляет 20 лет (в редких случаях — до 25 лет). Значительная часть этого срока (в среднем около 7-10 лет) уходит на проведение доклинических и клинических испытаний, получение разрешения на продажу лекарственного средства, продвижение препарата на рынке. Таким образом, даже при своевременной реализации всех этапов жизненного цикла оригинального препарата, основная часть прибыли фирм-разработчиков приходится на конец периода патентной монополии. Сразу же после окончания этого периода активное вещество лекарственного препарата может быть использовано другими компаниями без разрешения фирмы-разработчика и без выплаты ему каких-либо премий в связи с наличием патентной монополии. Лекарственные препараты, являющиеся аналогами оригинальных препаратов и произведенные по истечении срока патентной монополии, называют воспроизведенными (генерическими) препаратами. Возникновение конкуренции производителей лекарственных препаратов-аналогов влечет за собой существенное снижение их стоимости. Разумеется, такое положение не вызывает энтузиазма у производителей оригинальных лекарственных средств и организаций, обслуживающих их интересы.

По-видимому, именно эти обстоятельства, а также нечеткое понимание проблематики бизнес-процессов фармацевтического рынка, существующее в обыденном сознании, предопределяют ту назойливость, с которой в общественное сознание внедряется идея о существовании колоссального по своим масштабам рынка фальсифицированных лекарственных средств, угрожающего здоровью и благополучию населения. Однако уровень и фактическая база подобных исследований удручают: если исключить из рассмотрения часто выявляемые случаи сбыта спиртосодержащей продукции под видом лекарственных средств, следы угрозы удается обнаружить только в неаудированных исследованиях различных ассоциаций. Эти компании финансируются на средства производителей оригинальных лекарственных средств и организаций, так или иначе заинтересованных в расширении объема монопольных прав в области интеллектуальной собственности. Чем, кроме лукавства, можно объяснить отсутствие раздельного статистического учета фальсифицированных препаратов и контрафактных препаратов, не являющихся фальсифицированными?

Изготовление или применение фальсифицированных лекарственных средств всегда связано с нарушением требований законодательства, регламентирующего оборот лекарственных средств. Фальсифицированные и контрафактные препараты не следует отождествлять, к последним относятся препараты, изготовленные с нарушением законодательства в области интеллектуальной собственности независимо от того, являются ли они фальсифицированными или нет. Обычно выделяют четыре группы фальсифицированных лекарственных средств. Первая – это «лекарства-пустышки»; они вообще не содержат действующего вещества. Прием таких лекарств опасен в том случае, если больному срочно нужна помощь (например, при сердечном приступе), а лекарство не может оказать необходимого лечебного эффекта. Вторая группа – «лекарства-имитации»; в них активное лекарственное вещество заменено на более дешевое, неэффективное, неочищенное и так далее; без сомнения, «лекарства-имитации» весьма опасны. Третья группа – «измененные препараты»; в них действующее вещество соответствует веществу, которое применяется при производстве оригинала, но за счет различия в форме и составе вспомогательных компонентов, его биодоступность может быть иной. И, наконец, четвертая группа, которую принято называть «лекарства-копии». Эти препараты по своему составу точно соответствуют препаратам, обращение которых было разрешено в установленном порядке, но которые сами по себе не были разрешены к обращению.

Воспроизведенные препараты наиболее близки к «лекарствам-копиям»; отличие в том, что обращение воспроизведенных препаратов осуществляется с соблюдением законодательства, соблюдаются условий допуска к обращению, производства и дистрибуции. По своим свойствам, происхождению и особенностям правового режима эти препараты ничем не уступают оригинальным лекарственным средствам.

Существует еще одна классификация «неоригинальных» препаратов: фальсификаты и контрафакты. Фальсификат – это препарат, имеющий иную, нежели в оригинальном лекарственном препарате, рецептуру (более дешевые компоненты, нарушение технологии производства, низкая степень очистки и так далее). Что касается контрафактных лекарств, их главный отличительный признак в том, что они производятся без разрешения компании – патентодержателя. Таким образом, препараты – генерики не подпадают и под вторую классификацию подделок – их производство иными фармацевтическими компаниями возможно лишь после того, как заканчивается срок патента компании-разработчика.

Но почему, если препараты – генерики практически идентичны оригинальным лекарственным препаратам и по своему составу, и по силе действия, и по показаниям к применению, и по биоэквивалентным показателям, их зачастую приравнивают к фальсифицированным и контрафактным? Все дело в цене таких лекарств — она в разы ниже, чем стоимость оригинальных лекарственных средств. Понять позицию компании-разработчика можно: она вложила значительные средства в научные изыскания, разработку производственного оборудования, наладила бизнес-процессы и каналы сбыта, обучила персонал, «раскрутила» бренд, но после того, как срок действия патента заканчивается, разработчик перестает быть монополистом и получать сверхприбыль. В защиту же производителей препаратов-генериков можно сказать, что низкая (по сравнению с оригиналом) стоимость таких лекарств делает их доступными для широких слоев населения, что, безусловно, должно рассматриваться как положительный фактор. И еще – закупая препараты-генерики, официальная медицина высвобождает часть средств для дальнейшего развития сферы здравоохранения страны в целом.

В заключение хотелось бы остановиться еще на двух моментах. В мире (на совершенно законных основаниях!) препараты-генерики производят порядка 6-8% фармацевтических компаний. Как правило, к ним относятся дочерние предприятия брендовых фармацевтических корпораций. Их деятельность гарантирована нормами ВОЗ, законодательными нормами США и ряда других западных стран. Зачастую приходится слышать сетования представителей фирм-разработчиков и производителей оригинальных лекарственных препаратов о том, что весьма сложно бороться с продажами неоригинальных лекарственных препаратов на территории России по той причине, что в российском действующем «Законе о лекарственных средствах» отсутствует понятие «фальсифицированное лекарственное средство». Однако производители препаратов-генериков были бы только за узаконивание данного понятия. Это помогло бы генерикам занять достойное место в классификации лекарственных средств и дистанцироваться от препаратов, которые на самом деле являются подделками, опасными для жизни и здоровья потребителей.


Источник: http://ria-ami.ru