Последние новости

Ошибка
  • Невозможно загрузить ленту новостей


Минздрав предлагает по умолчанию записывать в доноры органов всех россиян

Уже в будущем году на рассмотрение в Госдуму может поступить новый законопроект о трансплантации органов, разработанный Министерством здравоохранения РФ. Об этом на днях сообщил заместитель министра здравоохранения Сергей Вельмяйкин. По его словам, документ предполагает создание базы данных россиян, где они смогут зафиксировать свой отказ на изъятие органов после смерти. Если же такого заявления человек при жизни не сделает, то его органы автоматически перейдут в распоряжение врачей. Тогда как по действующему закону в подобной ситуации разрешение на изъятие могут дать только родственники умершего или его законные представители. Власти полагают, что с помощью нововведения удастся решить проблему острой нехватки донорских органов в России. Экспертов же смущает механизм составления базы данных. Тем временем простые граждане боятся, что некоторые нечистые на руку врачи намеренно не будут спасать их жизни, чтобы потом «разобрать их тело на органы».

Жительница Краснодара Алла Гриднева до 22 лет считала себя здоровым человеком: работала тележурналистом на местном канале, путешествовала, мечтала о семье. Все изменилось зимой 2002 года, когда она сильно простудилась, но больничный брать не захотела, боясь надолго выпасть из рабочего процесса. Обычное ОРЗ перешло в грипп, потом девушку стали мучить приступы удушья. Обследовав Аллу, врачи сказали, что у нее серьезное заболевание сердца – дилатационная кардиомиопатия. Медики ее сразу предупредили: с таким заболеванием долго не живут. Единственным шансом на спасение оставалась пересадка здорового сердца. Своей очереди на донорский орган девушка ждала два года, которые провела привязанной к больничной койке, ее жизнь поддерживали капельницы и лекарства. Сердце «пришло» к ней тогда, когда девушка уже умирала. Алла до сих пор вспоминает тех, кто лежал с ней больнице: «Когда я пишу записки об упокоении, мне не хватает и трех листков. Многие молодые люди в возрасте от 20 до 27 лет так и умерли в больнице, не дождавшись органов», – рассказывает она.

По словам директора Федерального научного центра трансплантологии и искусственных органов имени Валерия Шумакова Сергея Готье, сейчас в России делают около 250 пересадок печени в год. В то время как в США этот орган ежегодно пересаживают 5–5,5 тысячам больных. Похожая картина наблюдается в сфере трансплантации других органов. По официальным данным, которые представила первый заместитель руководителя думской фракции «Единая Россия», доктор медицинских наук Татьяна Яковлева, в нашей стране лишь около 30% пациентов из листа ожидания доживают до трансплантации. На Западе же нужные органы получают 90% нуждающихся.

При этом главный трансплантолог Санкт-Петербурга Федор Жеребцов сообщил, что сейчас в России нет особенных проблем с финансированием этой области медицины. Так, по его словам, на трансплантацию любого органа из федерального бюджета перечисляется 809 тыс. рублей, в то время как себестоимость трансплантации, например, сердца чуть больше одного миллиона рублей, почки – 400 тысяч. «Несмотря на это, донорских органов катастрофически не хватает. За прошлый год в Петербурге нашлось всего 66 посмертных доноров, при том что около 70 тысяч человек умерли, так и не дождавшись органов», – рассказывает г-н Жеребцов.

Трансплантация в России на сегодняшний день регулируется законом РФ № 4180–1 «О трансплантации органов и (или) тканей человека». Согласно документу «изъятие органов и тканей у трупа не допускается, если учреждение здравоохранения на момент изъятия поставлено в известность о том, что при жизни данное лицо либо его близкие родственники или законный представитель заявили о своем несогласии на изъятие его органов и тканей после смерти для трансплантации реципиенту». По новому законопроекту, который уже скоро будет внесен в Госдуму, право решить – отдавать свои органы после смерти или нет, будет иметь только сам человек, и если при жизни он официально не даст отказ, то к нему врачи применят так называемую «презумпцию согласия».

Многие представители власти убеждены в правильности и справедливости нового законопроекта. Например, депутат Госдумы и советник президиума РАМН Сергей Колесников считает, что идея, заложенная в законопроекте, – разумная. «Как известно, далеко не всегда удается вовремя найти родственников умерших, между тем пересадка органов требует крайней оперативности, – убежден парламентарий. – Россия могла бы пойти по пути «презумпции согласия», ведь речь идет о спасении огромного количества жизней». С депутатом солидарен и президент Общества специалистов доказательной медицины Василий Власов. В разговоре с «НИ» он объяснил, что родственники умершего человека, как правило, не в состоянии принимать адекватных решений касаемо трансплантации органов их близкого человека: «Большинство на предложение медиков об изъятии органов отвечают отказом, это нормальная психологическая реакция в условиях стресса».

Мнение эксперта подтверждают и многочисленные истории. Дочь умершей от инсульта 42-летней жительницы Новосибирска Галины Сурковой рассказала «НИ», что врачи городской больницы №25 боролись за жизнь ее матери до последнего. Когда медики констатировали смерть мозга, ей поступило предложение «отдать» сердце матери одной из пациенток НИИ патологии кровообращения им. Евгения Мешалкина, которая ждала своей очереди уже год. Однако она, убитая горем, устроила в больнице большой скандал, заявив врачам, что они специально не спасли ее мать, потому что хотели «разобрать ее на органы».

Немало и противников изъятия органов у умершего без согласия его родственников. Старший преподаватель кафедры биоэтики Российского национального исследовательского медицинского университета имени Николая Пирогова Лев Ляуш называет в беседе с «НИ» такую практику негуманной. По его словам, данный закон нарушает важнейший принцип медицины – принцип информационного согласия, так как медицинский персонал больницы будет не обязан сообщать родственникам, что имела место трансплантация. «Мы возвращаемся к рутинному забору органов, существовавшему во времена СССР, когда после смерти человека тело фактически становилось собственностью государства», – рассуждает г-н Ляуш.

Много вопросов у медицинской общественности вызывает не сам закон, а механизм его реализации. Пока не совсем понятно, как и где человек должен отказываться от посмертного донорства, чтобы его воля дошла до всех трансплантологов страны. По новому закону выразить несогласие на забор органов можно, сделав устное заявление на имя главного врача в присутствии двух свидетелей или оформить и нотариально заверить соответствующий документ. Директор Общественного центра правовых экспертиз и законопроектной деятельности Ольга Леткова назвала «НИ» такой порядок действий «весьма расплывчатым» и «не слишком понятным»: «Нет четкого механизма, определяющего, как эта информация должна доходить до трансплантолога. Где гарантия, что каждый такой отказ будет услышан». Наша собеседница предполагает, что лучшим выходом из этой ситуации может стать единая электронная база отказников.

По словам Василия Власова, база данных может быть как электронной, так и «обычной». Подобная база, например, существовала в США до развития информационных технологий. «Люди, давшие согласие на донорство, получали специальные карточки, которые должны были везде носить с собой», – рассказал «НИ» г-н Власов. Такой путь, по его мнению, не требует от властей никаких высокотехнологичных изысканий, больших финансовых вложений и конкурсов. Тем временем заместитель министра здравоохранения РФ Сергей Вельмяйкин заявил в начале декабря, что при разработке документа необходимо сформировать работу банка данных, а также механизм получения согласия или несогласия: «Для того чтобы не было злоупотреблений и криминального рынка на этом направлении, очень тщательно должны быть выписаны все механизмы».

Медики подчеркивают тот факт, что сейчас в России, если врач не сообщит о потенциальном доноре трансплантологам, ему за это ничего не будет. Во многих странах Европы же за это можно лишиться работы, потому что такой поступок приравнивается к неоказанию медицинской помощи. Например, в Испании, если выясняется, что погибший мог стать донором, но не стал им, больница, в которой он умер, лишается лицензии на трансплантологию.

Развитию трансплантологии в России также препятствует общественное мнение – такой вывод сделали сотрудники аналитического центра Юрия Левады. Опрос, проведенный в июне 2012 года, показал, что к посмертному донорству готовы 43% россиян, тогда как 35% опрошенных заявили, что не хотели бы оказаться на операционном столе даже после своей смерти. Для сравнения: опросы международных исследователей показывают, что около 56% европейцев готовы отдать свое тело больнице, а против высказываются лишь 26%. По мнению специалистов «Левада-Центра», сегодня ситуация в сфере трансплантологии в России характеризуется общественной отстраненностью.

О массовом недоверии к трансплантологии можно судить по множеству историй, когда пациенты умирали, так и не дождавшись помощи. Также развитие трансплантологии в нашей стране существенно тормозят многочисленные опубликованные в СМИ рассказы о «черном рынке» донорских органов и найденных трупах с изъятыми органами. Член комитета по охране здоровья Госдумы РФ Василий Максимов не раз заявлял, что подобные рассказы несостоятельны. Еще он уверен, что провести нелегальную трансплантацию в государственной клинике невозможно: «Трансплантация органов – очень сложный процесс, во время его задействовано порядка шести врачей только на консилиуме. Поэтому я не представляю, как можно «разобрать человека на органы» в каком-то подвале и потом развезти по каким-то центрам».

Церковь хорошо относится к трансплантации органов, если она не выполняется на коммерческой основе, заявил «НИ» диакон, профессор богословия Московской духовной академии Андрей Кураев: «Это является формой заботы о ближнем, актом милосердия, которое свойственно любому православному человеку». «Церковь никогда не призывала игнорировать медицину, полагаясь на волю Всевышнего», – добавил «НИ» отец Александр (Мартыненко).


Источник: http://www.newizv.ru

 

Государство выделит 100 миллиардов рублей на повышение зарплаты врачам-бюджетникам

Чтобы достичь плановых показателей зарплат медработников, о которых говорит и президент России, и министр здравоохранения, в бюджете на будущий год государство предусмотрело 100 миллиардов рублей на повышение зарплаты врачам, работающим в клиниках, финансирующихся из бюджетов регионов.

Врачи, работающие в медучреждениях, занимающихся лечением социально значимых заболеваний — ВИЧ, туберкулеза, наркомании, психических расстройств, а также помощью неизлечимо больным пациентам в хосписах, получают меньше работающих в медучреждениях, входящих в систему ОМС. Они финансируются из бюджетов субъектов Федераций, а у них далеко не всегда есть деньги на дополнительные выплаты.

Отвечая на вопрос, почему так происходит и что делает государство для выравнивания ситуации, Министерство здравоохранения ответило: «При формировании федерального бюджета предусмотрено выделение средств субъектам Российской Федерации для повышения заработной платы по указу президента № 597 "О мероприятиях по реализации государственной социальной политики" в объеме 100 млрд. рублей»


Источник: doctorpiter.ru

 

Шойгу перевел 30 военных медучреждений в «гражданские»

Министерство обороны по решению руководителя ведомства Сергея Шойгу направило Федеральному медико-биологическому агентству (ФМБА) паспорта на военные лечебные учреждения, которые теперь станут «гражданскими».

Каждое передаваемое медицинское подразделение в дальнейшем будет работать в статусе гражданского лечебно-профилактического учреждения с прикрепленным населением от 3 до 20 тысяч человек. В их числе будут и военнослужащие, и военные пенсионеры, члены их семей и местные жители.
Минобороны сообщает, что сохранит при этом персонал лечебных учреждений и качество оказания медицинской помощи, говорится на сайте министерства. Однако списка переданных в ведение ФМБА медучреждений в сообщении не приводится.


Источник: doctorpiter.ru

 

Петербургский эксперт о "поправке Димы Яковлева": Россияне не скоро начнут усыновлять больных детей

Думская "Поправка Димы Яковлева" - "адекватный" ответ на "Список Магнитского" закроет для многих детей с тяжелыми нарушениями дорогу из детдома к нормальной жизни, потому что в России у таких детей мало или практически нет шансов на усыновление или приемную семью. Этот понятный тезис в течение нескольких дней повторили представители ведущих некоммерческих организаций Санкт-Петербурга, которые занимаются помощью детям-сиротам, детям в кризисных семьях, детям с тяжелыми нарушениями.

Но, как считает руководитель кризисной службы благотворительного фонда "Родительский мост" Татьяна Дорофеева, в ситуации "будущего нет, потому что никто не хочет брать" надо различать нюансы.

Дорофеева уверена, что дело не только в непростом материальном положении огромного числа российских семей, "были бы богаче - взяли бы", но и в нашей специфической ментальности. "Дело не только в деньгах - мотивация у наших людей во многом другая, отличная от американской, - говорит Дорофеева. - У нас берут ребенка, чтобы он был "здоровый, веселый, хорошо учился и радовал родителей" и мало кто готов много лет ухаживать за ребенком с тяжелыми нарушениями, принимая его таким, какой он есть, любя его просто так".

Этому - осознанному принятию именно такого ребенка, надо учиться, считает эксперт. Фонд "Родительский мост" одним из первых в России организовал "Школу приемных родителей", чтобы люди поняли собственную мотивацию, чтобы понимали, какие проблемы могут их ждать, чтобы лучше отказались от того, чтобы взять ребенка, нежели потом его вернуть обратно в сиротское учреждение.

Кстати, в США, родители, усыновляющие детей из России, потом сталкиваются с серьезными психологическими проблемами именно потому, что дети, поступающие из сиротских учреждений, с раннего детства лишенные тепла и любви, страдающие госпитализмом и депривацией оказываются на всю жизнь покалеченными системой, о которой просто не знают американцы - системой домов ребенка и интернатов, отсутствия привязанности и близкого человека рядом. Такие дети зачастую ставят в тупик своим поведением приемных родителей по обе стороны океана. И об этой проблеме мало кто говорит, считая ее уделом специалистов. А между тем ребенок, с рождения оказавшийся без родителей в сиротском учреждении, несет в себе психологическую травму, последствия которой влияют на всю его дальнейшую жизнь.

Одна из руководителей благотворительной организации "Партнерство каждому ребенку" Ирина Зинченко говорит о том, что все дома ребенка в России имеют статус "психоневрологических" и детям там зачастую ставятся диагнозы и присваивается статус, который далеко не всегда отражает реальное состояние ребенка.

Зинченко обеспокоена тем, что дети с таким статусом гораздо легче оказываются за рубежом, чем в российских семьях, потому что россиянам в органах опеки сразу говорят - "зачем вам больной ребенок". Зинченко убеждена, что ситуация не изменится, пока не прекратится гипердиагностика детей, пока не будет создана система сопровождения семьям с детьми с нарушениями, в том числе и приемным семьям: "На одного малыша в психоневрологическом доме ребенка в Петербурге из бюджета идет свыше 800 тыс в год, а что получает ребенок? Эта система кормит и воспроизводит сама себя".

Ирина Зинченко сообщила, что "Партнерство каждому ребенку" получило средства и юридическую поддержку проекту, когда ребенка-отказника сразу из роддома можно будет передавать в принимающую семью под опеку, а не в Дом ребенка. "Партнерство каждому ребенку" является первой в России организацией, которая осуществляет проект "Передышка" - когда родители детей с тяжелыми нарушениями могут хотя бы на время разместить ребенка в принимающую семью, чтобы отдохнуть. Оба проекта не получают никакой господдержки, только благотворительные средства.

На недавней конференции в Смольном, посвященной домам ребенка, руководитель общественного движения "Петербургские родители" Лада Уварова дала жесткую оценку ситуации с домами ребенка - с тем, какими оттуда в приемные семьи и к усыновителям попадают дети. Уварова 19 декабря высказалась резко против думской инициативы о запрете усыновления в США.

На состоявшейся в начале недели встрече благотворительных организаций города с губернатором Санкт-Петербурга Георгием Полтавченко вопрос о создании достойных человека условий для проживания в домах ребенка для детей с тяжелыми нарушениями, создании реальной поддержки семей и разукрупнении интернатов-монстров в очередной раз поставила исполнительный директор Петербургской благотворительной организации "Перспективы" Мария Островская. Она напомнила, что интернаты переполнены, все нормы содержания тяжелых детей нарушены.

15 октября директор АНО "Про-мама" Мария Терновская в ходе работы проходившего в Москве международного форума "Каждый ребенок достоин семьи" привела данные: в 2010 году из приемных семей вернули в сиротские учреждения 8289 детей, в 2011 году - 6563. Из этого числа - 897 детей вернулись в сиротские учреждения из-за ненадлежащего исполнения приемными родителями своих обязанностей, 36 детей были изъяты из приемных семей из-за жестокого обращения, 4755 детей вернули с формулировкой "по инициативе родителей", 1 ребенок погиб, 296 умерло.


Напомним, что сегодня в Москве и Санкт-Петербурге прошли пикеты против "поправки Димы Яковлева" в законопроекте "О мерах воздействия на лиц, причастных к нарушению прав граждан РФ", который сегодня обсуждается в Госдуме РФ. Законопрект должен был стать "адекватным ответом" на принятый в США "акт Магнитского", который запрещает въезд в страну ряду чиновников и ответственных лиц, причастных к тому, что дело погибшего в "Матросской тишине" юриста Сергея Магнитского не завершилось наказанием виновных. Поправка российских депутатов, запрещающая иностранным гражданам усыновлять российских сирот, была названа в честь полуторагодовалого Димы Яковлева, которого приемный отец - гражданин США - в июле 2008 года оставил в закрытой машине на солнцепеке, в результате чего мальчик погиб.


Источник: http://www.regnum.ru Фото: http://drugoi.livejournal.com


 

Смольный обещал помочь центру реабилитации "Дом надежды на Горе"

Санкт-Петербург поможет центру реабилитации накро- и алкозависимых "Дом надежды на Горе", который территориально находится в Ломоносовском районе Ленинградской области. Об этом сообщили 19 декабря, в комитете по социальной политике Смольного.

В комитете уточнили, что в ходе заседания Антинаркотической комиссии в Смольном глава комитета Александр Ржаненков обратился к губернатору Санкт-Петербурга Георгию Полтавченко оказать помощь реабилитационному центру, который находится в трудной финансовой ситуации, но продолжает оказывать бесплатную помощь нуждающимся в избавлении от зависимостей. На данный момент центру необходимо около 2 млн рублей - накопились долги за коммунальные услуги, персонал два месяца не получает зарплату.

Руководитель центра Светлана Мосеева сообщила, что ей сегодня позвонил глава комитета по соцполитике Смольного Александр Ржаненков и сказал, что необходимые средства будут выделены из резервного фонда губернатора, а в 2013 году город также намерен поддерживать "Дом надежды на Горе".

"Нам очень нужна именно регулярная поддержка", - подчеркнула Мосеева. В центре одновременно могут проходить реабилитацию 27 человек, за год - 360-370, результаты у центра, где не применяют никаких медикаментозных методов и оказывают помощь бесплатно, исключительно высокие.

Напомним, что реабилитационный центр "Дом надежды на Горе" открыл на свои средства в 1996 году американский бизнесмен, в свое время также страдавший алкоголизмом. Именно он ежегодно пополнял бюджет благотворительной организации. Но после смерти мецената в 2010-м "Дом Надежды на Горе" живет на гранты и нерегулярную помощь Смольного, Ленинградская область не помогает реабилитационному центру никак. Постоянного источника финансирования у центра нет.


 

Источник: http://www.regnum.ru