Последние новости



Коммерческую медицину не хотят признать партнером государственной

Государственная медицина после модернизации сможет конкурировать с частной, заявили на днях представители минздрава. А перед этим в Москве прошла конференция "Частная медицина: состояние и перспективы развития".
На ней владельцы и администраторы негосударственных медицинскьих учреждений как раз всячески предлагали государству свои услуги и просили равных условий конкуренции. Да, частная медицина в стране развивается. И хотя сами частники приводят ошеломляющие данные о том, что к ним обращается более половины населения, а Росстат дает скромные 6,2% от всех обратившихся за амбулаторной помощью и 0,5% - в частные больницы, тренд на развитие заметен. Но вот использовать его на благо всех государство не спешит.

- Мы принципиально не хотим критиковать органы управления, но готовы наладить нормальное взаимодействие с ними, - начал дискуссию президент Ассоциации частных клиник Москвы Александр Грот. - Пора утвердить модели ГЧП и начинать первые проекты. Нужна лишь политическая воля.

Государство в лице председателя Федерального фонда обязательного медицинского страхования (ОМС) Натальи Стадченко от дружбы не уклонялось, но и гор золотых не обещало.

- С моей точки зрения, не надо ничего противопоставлять и бороться, надо работать в тесном контакте, в том числе и в тарифной комиссии. Надо создать модель более частых встреч для решения всех вопросов, - сказала г-жа Стадченко в ответ на многочисленные конкретные примеры того, как частников не слишком жалуют, когда они пытаются включиться в программы ОМС. Хотя нынешнее законодательство это не просто разрешает, а прямо-таки рекомендует: если частные клиники согласны оказывать услуги населению по тарифам ОМС, необходимо дать им госзаказ на обслуживание застрахованных на равных с прочими участниками системы.

- После того как закон разрешил частным медицинским организациям участвовать в реализации программ ОМС, заявления об этом подали клиники в 46 регионах, - привел данные председатель правления Ассоциации нижегородских частных медицинских центров Алексей Душкин. - Однако из-за различных препятствий в 2012 году реально их осталось только 12.

И перечислил основные препятствия. Это и прямые отказы со стороны территориальных фондов ОМС, и отсутствие тарифов на отдельные виды услуг, которые оказывают частники, и отказ включать представителей медицинского бизнеса в комиссии по разработке территориальных программ ОМС. А также отнесение частных лечебных учреждений к более низким категориям, что автоматически понижает тарифы на их услуги, необоснованные требования (чего стоит только указание создать в частных клиниках раздельные входы для коммерческих и "страховых" пациентов!), и пересмотр тарифов для частников в сторону уменьшения - в одном регионе их срезали в 9 раз... В общем, равных условий для конкуренции пока не создано. Напротив, все преференции отдаются государственным и муниципальным поликлиникам и больницам, хотя они пациентами перегружены, а 82% частных медучреждений недозагружены.

- Если поддержать частную медицину, можно очень сильно сэкономить бюджетные средства, - выложила главный аргумент почетный президент Ассоциации частных клиник Санкт-Петербурга Надежда Алексеева. - Комплексная программа ГЧП могла бы вытянуть систему здравоохранения из дыры. В ином случае последствия негативны - повсеместное, бесконтрольное и незаконное предпринимательство в госмедучреждениях.

Возможности частной медицины подтвердил в своем выступлении и научный руководитель Института экономики здравоохранения НИУ ВШЭ Сергей Шишкин.

"Спрос на частные медицинские услуги будет расти, но будет зависеть не только от роста доходов населения или макроэкономических показателей, многое будет определяться политикой государства", - сказал он. И рассказал: решить проблему недостаточности тарифов ОМС для покрытия издержек частной медицины можно, разрешив соплатежи населения. Для государства было бы выгодно использовать потенциал частников, а населению их услуги стали бы более доступны, так как значительную часть оплачивало бы государство. Другой вариант - передача госучреждений в концессию частникам, это также ускорило бы их модернизацию, повысило бы эффективность управления и качество услуг.

Если эти модели не будут востребованы, эксперты прогнозируют ухудшение условий для работы частных медучреждений - государственным теперь не просто разрешено оказывать платные услуги, а предписано за их счет компенсировать до 30% затрат. А это значит, что они будут создавать любые препятствия, чтобы деньги пациентов не уходили в частный сектор. Но прекратит ли это поборы в госсекторе медицины - большой вопрос.

- Деньги нужно забрать из рук врачей государственных и муниципальных учреждений, - конкретно сформулировала цель г-жа Алексеева, - а отделы платных услуг в них заменить окошками ДМС!

Пока в аудитории говорили о деньгах, тарифах, конкуренции и т.п., сторонний наблюдатель ни за что бы не догадался, что речь идет не о производстве металлопроката или колбасы, а о больных людях, которым нужна помощь. Спасло ситуацию выступление управляющего партнера группы медицинских компаний "Евромед" из Санкт-Петербурга Александра Абдина. Он рассказал о конкретных примерах того, как частная медицина может не просто помочь государственной, а буквально заменить ее на самых трудных участках, спасая при этом и репутацию местной власти. Так, в садоводческих товариществах вокруг Северной столицы, где проводят лето более двух млн горожан и где отродясь не было никакой медпомощи, по согласованию с администрацией города частники открыли 9 врачебных амбулаторий, работающих в системе ОМС и по ее тарифам. Все 5 месяцев дачного сезона пенсионеры могли посещать врачей - довольными остались и они, и власти, которым не пришлось реагировать на бесконечные жалобы, и городские поликлиники, получившие возможность отправить врачей в отпуск. Будущим летом решено открыть в дачных местах уже 30 амбулаторий.

Второй пример - частники помогают городу организовать медицинскую помощь в районах-новостройках, где пока нет поликлиник. К 1 февраля здесь откроют 30 центров общих врачебных практик (ОВП), которые будут обслуживать около 100 тысяч человек. Модель та же - работа по тарифам ОМС, никаких платных услуг. Но один врач общей практики способен заменить собой и участкового терапевта, и педиатра, и гинеколога и лечить до 90% обратившихся самостоятельно, не отправляя их к "узким" специалистам, - экономия ресурсов налицо. И хотя частники встретили неявное сопротивление со стороны поликлиник и даже районных чиновников, уже обсуждается вопрос: а нужно ли вообще строить в новых микрорайонах огромные поликлинические "монстры", дорогие и малоэффективные? Оборудовать офис ОВП не в пример дешевле и быстрее.

Эту мысль подтвердил и профессор НИУ ВШЭ Игорь Шейман, рассказав об опыте Европы, где до 90% амбулаторной помощи оказывают частники (те же ОВП), а страховые медицинские организации отбирают и финансируют их наравне с государственными учреждениями. Это позволяет сдерживать затраты и рационализировать систему здравоохранения, для чего государства стимулируют выпускников медвузов субсидиями на содержание общих практик. Создание общих врачебных практик, услуг по долечиванию и реабилитации профессор Шейман назвал в числе перспективных ниш для частной медицины и в нашей стране. Аудитория внимала без особого энтузиазма - пока наша частная медицина выбирает иные ниши, более выгодные и менее затратные - стоматологию, косметологию, гинекологию и т.п. Может быть, в этом и кроется причина того, что государство не проявляет большой заинтересованности в партнерстве с ней? Но логика развития здравоохранения неизбежна - ресурс частников намного больше, и не использовать его на благо людей по крайней мере нерачительно.


Источник: http://www.rg.ru

 

Минздрав просит больше полномочий

Из 10 попечительских советов при федеральных медицинских учреждениях, которые должны появиться до конца года, пока не создан ни один. Этим вопросом занимается Министерство здравоохранения. Ведомство утверждает, что ему не хватает полномочий для создания таких советов. Об этом на втором заседании правительственного совета по вопросам попечительства в социальной сфере при вице-премьере Ольге Голодец сообщила замминистра здравоохранения Татьяна Яковлева.

— Мы провели анализ нормативно-правовой базы создания попечительских советов при медицинских учреждениях и выяснили, что ее просто нет, — заявила заместитель Вероники Скворцовой. — Мы уже разработали типовое положение о попечительском совете при медицинском учреждении. Теперь нам нужны полномочия для утверждения таких советов, то есть необходимо вносить поправки в отраслевое законодательство. Минздрав необходимо наделить полномочиями утверждать попечительские советы, а медицинские учреждения — создавать их. Также необходимо закрепить право защищать здоровье граждан не только за общественными организациями, но и за попечительскими советами.

Однако председателя правительственного совета Ольгу Голодец такие оправдания не устроили.

— У министерства труда была точно такая же нормативная база, — напомнила вице-премьер. — Но они смогли уже сегодня не только создать эти советы, но и приступить к работе. Вопрос воли и желания.

Минздрав пообещал, что, несмотря на отсутствие законодательной базы, к 1 января 2013 года все 10 советов будут созданы.

Председатель попечительского совета Морозовской больницы Юлия Басова напомнила, что решение о создании попечительских советов при 10 медицинских учреждениях было принято еще в октябре.

— Список этих учреждений уже сформирован, — подчеркнула Басова. — Тем более совет уже разработал типовое Положение о попечительском совете, согласно которому он получает определенные права.

Ранее сообщалось, что попечители получат доступ к документации и право общаться с пациентами, однако вмешиваться в работу учреждения они не смогут. Сегодня попечительские советы существуют при 60% социальных учреждений. В России 88 федеральных медицинских учреждений — к середине следующего года попечительские советы должны появиться при каждом из них. Первым в очереди стоит Российский онкологический научный центр им. Н.Н. Блохина.


Источник: http://izvestia.ru

«Если люди боятся, что их разберут на органы, трансплантацию надо запретить»

К концу 2012 – началу 2013 годов Минздрав обещал разработать законопроект, который создаст условия для развития органного донорства. Почему его до сих пор нет и чего ждут от нового нормативного документа специалисты, «Доктор Питер» спросил главного трансплантолога Петербурга Федора Жеребцова.

- Федор Константинович, есть ли надежда на то, что с появлением нового закона о трансплантации операции будут проводиться чаще? 1-1,5 тысячи трансплантаций (печень, почки, сердце), которые проводятся за год в нашей стране, — это ничего в сравнении с Европой или Америкой, где пересадка органов спасает жизни десяткам тысяч пациентов в год.
- Этого законопроекта пока трансплантологи не видели. Хотя я считаю, что и сейчас законодательная база для развития трансплантологии есть (за исключением детской). Есть закон от 1992 года «О трансплантации органов и тканей человека», в котором четко прописано, что смерть мозга человека приравнивается к смерти личности, прописан механизм посмертного изъятия органов. Есть закон 2011 года «Об основах охраны здоровья граждан в РФ», в котором отдельная статья посвящена трансплантологии. Есть уголовная статья (Уголовный кодекс РФ, статья 105, часть вторая, пункт «м») об убийстве с целью изъятия органов. Ни для одной медицинской специальности уголовной статьи нет, а для трансплантологов есть…

Более того, государство приложило усилия для того, чтобы трансплантация как вид медицинской помощи применялась на практике. Выделило деньги на техническое оснащение клиник для проведения операций, обеспечило финансированием их выполнение (в рамках программы оказания высокотехнологичной помощи).

У нас, в Центре радиологии и хирургических технологий, например, все трансплантации печени делаются за счет федерального бюджета, никаких иных способов финансирования таких операций нет. Государство бесплатно обеспечивает пациентов с пересаженными органами дорогостоящими иммуносупрессивными препаратами, которые требуются им пожизненно. Получается, есть все, чтобы спасать жизни с помощью трансплантации, когда других способов не существует.
Но донорских органов не хватает. При том, что существует презумпция согласия на изъятие донорских органов, родственники умерших часто заявляют о своем несогласии на использование органа их близкого для другого человека, который без этого органа тоже умрет.

- Чего ждут специалисты от нового закона?
- Ничего кардинального ждать не приходится, потому что разруха - в головах людей, а не на бумаге. Невозможно ведь законодательно изменить отношение общества к пересадке органов. Надеюсь, что законодатели не напишут в новом законе что-то такое, что сделает трансплантологию изъятие, а значит и пересадку посмертных органов принципиально или технически невозможной.

- Закон от 1992 года предполагает презумпцию согласия умершего на изъятие органов после смерти, если он не выразил иного мнения по этому поводу. Но выразить свое согласие - несогласие негде, механизма нет. Не пойдет ведь живой здоровый человек к нотариусу, чтобы заявить о своем согласии?

- Да, мы ждем, что, наконец, будут изданы подзаконные акты для создания механизма, позволяющего любому человеку при жизни высказать свое отношение к изъятию органов после смерти. Например, каждый человек когда-то обращается в регистратуру поликлиники. Можно было бы тут же организовать анкетирование пациентов: выдать анкету, в которой в доступной форме объяснено, где и в каком случае надо поставить галочку и расписаться под отметкой «согласен» или «не согласен».

- Не будут ли люди бояться столь открыто соглашаться на донорство?
- В этом вопросе – демонстрация отношения общества к трансплантации. Вы предполагаете, что Петербургский городской центр органного донорства будет искать адреса давших согласие и их убивать, чтобы получит органы? Если такие предположения в принципе возможны, то трансплантацию посмертных органов, наверное, как вид медицинской помощи, нужно просто прекратить. Если людям страшно дать согласие на потенциальное использования органов после смерти для спасения другого человека, потому что они думают, что их разберут на органы, то возникает вопрос — нужна ли нашему обществу такая помощь?

- Но так оно и есть — сегодня важность трансплантации понимают только те, кому посчастливилось стать обладателем донорского органа, и их близкие. Остальные относятся к этой области медицины настороженно.
- Потому что нам показывают не социальную рекламу, в которой разъясняется, зачем, почему и насколько важна трансплантация, а страшилки про преступления вокруг донорства, не имеющие ничего общего с действительностью. В Европе, например, католическая церковь призывает своих прихожан давать согласие на использование органов после смерти: «Богу нужна только душа, а органы оставьте живущим».

- Предполагалось, что в России будет разрешено посмертное использование детских органов для трансплантации. До сих пор, чтобы спасти ребенка, ему либо пересаживались органы взрослых, либо увозили на операцию за границу.
- Детская трансплантация, несомненно, нужна — выполнять ее, используя посмертные органы взрослых, можно далеко не всегда.

Что касается пересадки органа ребенку за границей, то в других странах тоже не хватает донорских органов для пересадки, и они не готовы отдавать их нашим детям, им надо спасать своих.

- Думаете, если будет разрешена детская трансплантация, у обреченных детей появится больше шансов на выживание?
- Законодательное разрешение детской трансплантации создаст условия для ее развития в РФ, и это хорошо, но ожидать немедленного прогресса не приходится. После принятия закона и нормативных документов потребуется время на организацию процесса. Хотя бы потому, что сегодня нет специалистов, которые умеют заниматься детским доноством.

Да, детское донорство необходимо. Но тут уж точно надо спрашивать согласие родителей на посмертное изъятие органов. Ребенок не мог выразить своего мнения по этому поводу и вообще, по всем вопросам за несовершеннолетнего решение принимают родители. Но кто будет беседовать с родителями для получения согласия? Нужны специально обученные для этого психологи, которых нет. И желающих заниматься этим тоже не видно. Если требуется испрошенное согласие — в нормативных документах должно быть отражено, кто будет это делать.

- А кто этим занимается сейчас, и кто будет заниматься, если психологов нет?
- Есть подозрение, что эта обязанность снова ляжет на плечи координаторов органного донорства. А это неправильно. Служба органного донорства — специалисты, которые должны своевременно приехать в клинику, где у пациента зафиксирована смерть мозга, оценить возможности использования органов и отсутствие медицинских противопоказаний для их трансплантации, выполнить качественно операцию по изъятию донорских органов, провести консервацию. Все, что происходит помимо этих чисто хирургических операций, должны делать другие специалисты. Их нет.

Складывается впечатление, что заготовка посмертных органов нужна самим трансплантологам. Но она необходима вовсе не им, а пациентам. Конечная цель посмертного донорства — спасение человека. Итог успешной трансплантации — полная социальная и медицинская реабилитация: чтобы человек жил нормальной жизнью, работал, окончил институт, сделал карьеру, чтобы женщины рожали после трансплантации…

Обществу надо понять, что нехватка органов для пересадок — это не проблема трансплантологов, это беда и боль общества.


Источник: http://doctorpiter.ru

 

Фармкомпании уличили в сговоре при госзакупках лекарств для тяжелобольных

Федеральная антимонопольная служба (ФАС) раскрыла сговор между фармацевтическими компаниями, участвующими в конкурсе на закупку лекарств для Минздравсоцразвития по программе «7 нозологий».
Компании ЗАО «РОСТА» и ЗАО фирма «ЦВ Протек» заключили незаконное антиконкурентное соглашение при участии в торгах по закупке лекарственных средств по программе «7 нозологий», которое привело к поддержанию цен на торгах.

Внимание ФАС привлекли торги на закупку лекарственных препаратов «Микофеноловая кислота» (иммуносупрессор, который требуется после пересадки органов и тканей) и «Ритуксимаб» (иммуносупрессор, противоопухолевый препарат) на общую сумму госконтрактов в 3,4 млрд. рублей, которые проводило Минздравсоцразвития. Компании были допущены для участия и присутствовали при их проведении, но поочередно отказались от конкурентной борьбы — подачи ценовых предложений. В результате контракт был заключен с единственным участником торгов, сделавшим предложение, которое составило 99,5% от максимальной цены контракта.

Материалы будут направлены в Министерство внутренних дел для возбуждения уголовного дела.

Как сообщил начальник управления по борьбе с картелями ФАС России Александр Кинёв, этим делом завершается рассмотрение серии нарушений, связанных со сговорами на торгах по закупке лекарственных средств для государственных нужд, проводившихся Минздравсоцразвития России. Все рассмотренные дела являются прецедентными, то есть на их основе будет формироваться практика доказывания аналогичных антимонопольных дел, сообщается на сайте ведомства.

Справка

С 2008 года в России за счет федерального бюджета закупаются лекарства для россиян, страдающих семью редкими и наиболее дорогостоящими в лечении заболеваниями: гемофилия, муковисцидоз, гипофизарный нанизм (карликовость), болезнь Гоше, миелолейкоз, рассеянный склероз, а также состояния после трансплантации, в которых требуется прием иммунодепрессантов.


Источник: http://doctorpiter.ru

 

Вашу почку просто заберут

В прошлом году впервые в истории нашего государства законом "Об основах охраны здоровья граждан" было разрешено посмертное детское донорство органов. Теперь законодатели решили продвинуться дальше и разработали документ, призванный существенно упростить возможность посмертного использования органов, в том числе и детских. Каким образом, по мнению властей, должна регулироваться столь деликатная тема и какие опасности в их предложениях и действующем законодательстве разглядели эксперты в области медицины и права?

Донорство органов – вопрос крайне непростой, особенно если речь идет о детях. Поэтому и решаться он должен только по результатам широкой общественной дискуссии, причем, реальной дискуссии, когда все члены общества были бы осведомлены о предлагаемых изменениях и могли высказать свою позицию. Однако российские власти пошли по иному пути. Вопреки требованиям, уговорам, мольбам родительской общественности в прошлом году в законе "Об основах охраны здоровья граждан" были закреплены определенные нормы, впервые разрешающие на территории страны посмертное детское донорство органов. Самих граждан, никто, собственно, и не спросил. По-видимому, эта тенденция продолжается и по сей день.

Как сообщают СМИ, наверху идет разработка законопроекта, который, судя по всему, должен конкретизировать положения базового документа и четко определить, в каких случаях возможно посмертное изъятие органов у детей, кто должен давать согласие, в какой форме это будет выражено, каким образом решение граждан будет доноситься до трансплантологов? И вновь документ разрабатывается ответственными лицами в условиях полной информационной закрытости. Член комитета Госдумы по охране здоровья Олег Куликов, на которого ссылаются СМИ, сообщил "Росбалту" лишь то, что в настоящий момент проект направлен на доработку в Минздрав и комментариев по нему пока никто не дает. Поэтому, каким будет очередное детище ведомства пока судить сложно, но как отмечают эксперты, очевидно, оно будет развивать положения, заложенные в базовом законе.

А там, по словам директора Общественного центра правовых экспертиз и законопроектной деятельности, лидера Ассоциации родительских комитетов и сообществ России Ольги Летковой, сказано следующее: в отношении несовершеннолетних, как, собственно, и в отношении россиян, перешагнувших этот порог, сохранена презумпция согласия на изъятие органов. "Несмотря на то, что в одной из статей сказано, что изъятие возможно только с испрошенного согласия родителей, уже в следующем пункте есть оговорка, что если этого согласия нет и его невозможно получить, считается, что родители априори согласны", — пояснила эксперт. По ее словам, это не что иное, как презумпция согласия. Особенно пугает данный принцип в условиях информационной закрытости, когда большинство граждан просто не знают о существовании данного положения, а также о том, где и в какой форме это несогласие выразить. Получается, что львиная доля россиян автоматически становится посмертными донорами?

"Мы возвращаемся к рутинному забору органов, существовавшему во времена СССР, когда после смерти человека тело фактически становилось собственностью государства. Данными предложениями нарушается важнейший принцип медицины – принцип информированного согласия, ведь сегодня, несмотря на принятые положения, ни на врача, ни на медицинскую организацию не возложена обязанность информирования человека ни до предполагаемого забора, ни во время (его родственников). Кроме того, не предусмотрено информирование родственников и после процедуры. Близкие смогут обнаружить, что имела место трансплантация только во время опознания", — заметил старший преподаватель кафедры биоэтики "Российский национальный исследовательский медицинский университет имени Н.И. Пирогова" Лев Ляуш.

Кроме того, как отметила Леткова, о механизме отказа от донорства сказано весьма расплывчато. "Существует несколько способов закрепить свое решение об отказе: устное заявление на имя главного врача в присутствии двух свидетелей или нотариально заверенный документ. Однако нет четкого механизма, определяющего, как эта информация должна доходить до трансплантологов", — подчеркнула эксперт.

Говоря о международном опыте, Ляуша отметил, что во Франции существует своего рода национальная база отказников. Там каждый гражданин, достигший 14 лет (или его родители до достижения им этого возраста), может подать заявление в любое учреждение здравоохранения о том, что он не согласен быть донором органов. Эти данные хранятся в общей национальной базе, к которой врачи и должны обратиться в случае возможного изъятия органов.

По словам президента Общества специалистов доказательной медицины Василия Власова, в России можно было бы создать нормальную — не электронную – систему, которая существовала в США до развития компьютерных технологий. "Люди, давшие свое согласие на донорство получали специальные карточки, которые должны были везде носить с собой. Такая же система действовала и в Австралии", — рассказал Власов, заметив, что этот путь не требует от властей никаких высокотехнологичных изысканий, многомиллиардных вложений и конкурсов, которые выигрывают подозрительные компании.


Но пока в России подобной базы нет и фиксация отказа или согласия на донорство невозможна и не имеет смысла, принимать подобные решения поспешно, если не преступно и опасно. В связи с этим участники мероприятия заключили, что необходимо внести определенные поправки в законодательство, закрепляющие презумпцию несогласия, и в случае, если родственники несовершеннолетних дают добро на донорство, они должны будут подписать соответствующие документы.

"В Америке презумпция несогласия закреплена. В России такой принцип в медицине тоже существует, однако законодатели почему-то считают, что для трансплантологии он не совсем подходит", — подметила правовой эксперт.

В такой ситуации, как рассказал президент Общества специалистов доказательной медицины Василий Власов, у родителей есть только один способ отказаться от посмертного донорства органов их детей. "При помещении ребенка в больницу, как правило, мамы и папы подписывают универсальную форму информированного согласия. В этом документе родители могут записать от себя, что запрещают в случае смерти ребенка использовать его органы для трансплантации", — рассказал эксперт. По его словам, подобная запись вполне будет соответствовать закону "Об основах охраны здоровья граждан".

Намного сложнее обстоит дело с детьми, оставшимися без попечения родителей, считает эксперт. "Несколько лет назад было опубликовано интервью руководителя одного из учреждений, где находятся дети-инвалиды. Женщина сказала, что всех этих детей стоило бы усыпить. Согласно закону, теперь такие люди будут давать согласие на изъятие органов за этих детей", — негодовал Власов. В связи с существующими рисками, по мнению сэкспертов, дети-сироты должны быть полностью исключены из процесса трансплантологии.

Есть и еще один момент, по словам выступавших, усложняет развитие детской трансплантологии. "Де-юре закон "Об основах" предусматривает посмертное детское донорство, однако де-факто этого пока не происходит, и вот почему. Забор органов осуществляется только после констатации смерти мозга, но в России соответствующая инструкция существует только в отношении людей старше 18 лет. Для детей такой механизм действий не предусмотрен", — отметил Ляуш. Словом, констатировать смерть детей наши медики еще не научились, поэтому посмертное детское донорство пока в принципе невозможно. "Специалисты по трансплантации отмечают, что специфика умирания ребенка от года до пяти лет существенно отличается от умирания совершеннолетнего человека. Поэтому критерии, по которым определяется смерть взрослого человека, не всегда корректны в отношении детей. И пока не будут выработаны специфические критерии, таких решений принято не должно быть", — считает собеседник "Росбалта".

Безусловно, эксперты признают важность трансплантологии, однако, регулироваться эта область, по их мнению, должна четче, строже, прозрачнее. Вердикт собеседников "Росбалта" таков: в действующее законодательство необходимо внести поправки, закрепляющие в отношении доноров всех возрастов презумпцию несогласия, исключающие детей-сирот из процесса трансплантологии. Кроме того, по мнению экспертов, следует также запретить вывоз детских донорских органов за границу и пересадку органов иностранцам.

Это в значительной мере позволило бы обеспечить гарантии безопасности процесса. И только после внесения соответствующих поправок следовало бы переходить к детализации существующих норм и разработке конкретных механизмов.


Источник: http://www.rosbalt.ru